– Наверху… посмотрите… свет…
В одном из окон второго этажа действительно виднелся свет.
Они бросились назад по разным лестницам и одновременно оказались у входа в освещенную комнату. Там догорал огарок свечи. Рядом стояла корзинка, из которой торчали горлышко бутылки, куриные ножки и половина булки.
Херлок Шолмс расхохотался.
– Отлично, нам подали ужин. Это волшебный дворец. Настоящая феерия! Ну же, Вилсон, не делайте постной физиономии. Все это чрезвычайно смешно.
– Вы уверены, что это так уж смешно? – вздохнул мрачный Вилсон.
– Уверен ли я? – вскричал Шолмс с веселостью слишком бурной, чтобы быть естественной. – Да я никогда не видал ничего смешнее! Он отличный комедиограф, просто-таки мастер-юморист, этот Арсен Люпен. Он руководит нами, но как изящно… Я не уступил бы своего места на этом пиршестве за все золото мира… Вилсон, старина, вы меня огорчаете. Неужели я ошибся и у вас нет благородства характера, что позволяет достойно перенести неудачу? О чем вы сожалеете? Лежали бы вы сейчас с перерезанным моим кинжалом горлом… или я – вашим кинжалом… Ведь вы именно кинжал пытались достать, вздорный вы человек!
Своим юмором и сарказмом ему удалось привести беднягу Вилсона в чувство, заставить проглотить куриную ножку и стакан вина. Но, когда свеча погасла и пришлось лечь спать прямо на паркетном полу, используя стену в качестве подушки, стало ясно, насколько смешна и одновременно невыносима эта ситуация. И сон их был печален.
Утром Вилсон проснулся от того, что продрог. Легкий шум привлек его внимание. Херлок Шолмс, стоя на коленях, через лупу рассматривал комочки пыли и остатки полустертых надписей мелом, напоминавших цифры. Эти цифры он переписывал в свой блокнот.
В сопровождении Вилсона, которого очень заинтересовало происходящее, он изучил каждую комнату, и еще в двух обнаружил такие же надписи мелом. Также он отметил два круга на дубовых панно, одну стрелку на облицовочной панели и четыре цифры на четырех ступенях лестницы.