– Да вы трижды идиот! Неужели вы не поняли, что это был сообщник Арсена Люпена?
Шолмс дрожал от гнева. Бедняга Вилсон пробормотал:
– Что вы говорите? Этот джентльмен?
– Сообщник Люпена, как и рабочие, сбросившие нам на головы мешок.
– Да возможно ли это?
– Возможно или нет, но это был шанс добыть доказательство.
– Пристрелив того джентльмена?
– Застрелив его лошадь всего-навсего. Если бы не вы, у меня в руках был бы один из сообщников Люпена. Осознаете свою глупость?
Вторая половина дня была печальной. Они не обменялись ни словом. В пять часов, когда они ходили взад-вперед по улице Клапейрон, стараясь держаться подальше от домов, трое молодых рабочих, распевавших и державшихся за руки, толкнули их и хотели пройти дальше, не расступившись в стороны. Шолмс, у которого было дурное настроение, сцепился с ними. Началась потасовка. Шолмс встал в позу боксера и нанес одному один удар в грудь, другому – в лицо, избив двоих из этой троицы. И те, не сопротивляясь, сбежали, как и их товарищ.
– Ну вот, – вскричал англичанин, – мне стало лучше! У меня были напряжены нервы… отличный случай… – Глядя на Вилсона, прислонившегося к стене, он спросил: – Что? Что с вами, старина, вы побледнели!