– И я отделался только сломанной рукой, – вздохнул Вилсон.
– Тогда как на вашем месте могли оказаться мы оба. Но хватит фанфаронства. Я был побежден при свете дня, когда за мной следили. Каковы бы ни были силы противника, я получу преимущество, когда уйду в тень и буду свободен в своих действиях.
– Ганимар мог бы вам помочь.
– Никогда! В день, когда мне позволено будет сказать: «Вот он, Арсен Люпен, вот его логово, вот как можно его схватить!» – я найду Ганимара по одному из двух адресов, которые он мне дал: у него дома на улице Перголез или в швейцарском трактире на пляс дю Шатле. А пока я буду действовать в одиночку.
Он подошел к кровати, положил руку Вилсону на плечо (разумеется, на больное плечо) и с большим чувством произнес:
– Поправляйтесь, старина. Отныне ваша роль заключается в том, чтобы отвлекать на себя внимание двух-трех сообщников Арсена Люпена, которые в ожидании моего визита к вам только напрасно будут терять время. Это ответственная роль.
– Ответственная роль. Благодарю вас, – ответил Вилсон, преисполненный благодарности, – я изо всех сил буду стараться сыграть ее добросовестно. Как я понимаю, вы сюда больше не вернетесь?
– Зачем? – холодно спросил Шолмс.
– В самом деле… в самом деле… я не так уж плохо себя чувствую. Тогда окажите мне последнюю услугу, Херлок: не могли бы вы дать мне попить?
– Попить?