Ему очень хотелось подойти к одному из мужчин и поговорить с ним. Рядом с бульваром толпа стала плотнее, он побоялся упустить Люпена и ускорил шаг. Шолмс выбрался из толпы, когда Люпен входил в венгерский ресторан на углу улицы Эльдер. Дверь была приоткрыта, и Херлок Шолмс, устроившийся на скамейке по другую сторону улицы, видел, как Люпен садится за украшенный цветами, роскошно сервированный стол, за которым уже сидели три господина в сюртуках и две чрезвычайно элегантные дамы, радостно приветствовавшие его.
Херлок Шолмс поискал взглядом четверых парней и обнаружил, что они затерялись среди слушателей цыганского оркестра в соседнем кафе. Любопытно, что они, похоже, интересовались не Арсеном Люпеном, а людьми вокруг.
Вдруг один из парней достал из кармана сигарету и заговорил с неким господином в рединготе и цилиндре. Господин вынул сигару, и у Шолмса создалось впечатление, что они разговаривают гораздо дольше, чем требовалось, чтобы прикурить. Наконец господин поднялся по ступенькам и заглянул в зал ресторана. Заметив Люпена, он подошел, несколько минут разговаривал с ним, потом сел за соседний стол. Шолмс понял, что это не кто иной, как наездник с улицы Анри-Мартен. И тут его осенило: за Арсеном Люпеном не только не следили, напротив, эти люди были членами его шайки! Они охраняли его!
Это были охранники, его спутники, его внимательный эскорт. И когда их вожак подвергался опасности, сообщники были рядом, готовые предупредить и защитить его. Все четверо – сообщники! И господин в рединготе – сообщник!
Херлок Шолмс вздрогнул. Возможно ли, что ему когда-нибудь удастся схватить этого неуловимого злодея? И какой безграничной мощью обладает организация с таким руководителем?
Он вырвал из блокнота листок, написал карандашом несколько строчек, положил записку в конверт и окликнул подростка лет пятнадцати, дремавшего на скамейке:
– Послушай-ка, мальчик, найди экипаж и доставь это письмо кассиру в швейцарский трактир на площади Шатле. Да побыстрее!
Он дал ему пятифранковую монету. Подросток исчез.
Прошло полчаса. Толпа становилась все больше, и Шолмсу лишь время от времени удавалось разглядеть пособников Люпена. Вдруг он почувствовал легкое прикосновение, и чей-то голос шепнул:
– Что случилось, господин Шолмс?