Но вот позади нее открылась дверь. Вошел Арсен Люпен.
Они долго смотрели друг на друга, потом он опустился на колени, положил голову девушке на грудь, обнял ее. В его прикосновениях была глубокая нежность и безграничная жалость. Они не шевелились. Молчание объединило их, поток слез стал утихать.
– Мне бы так хотелось сделать вас счастливой! – прошептал он.
– Я счастлива.
– Нет, вы плачете… Ваши слезы приводят меня в отчаяние, Клотильда.
Она подчинилась звуку этого нежного голоса и слушала, страстно надеясь и желая быть счастливой. Улыбка смягчила ее лицо, но какая же это была грустная улыбка! Арсен Люпен взмолился:
– Не печальтесь, Клотильда, вы не должны печалиться! Вы не имеете на это права!
Она вытянула свои белые, тонкие, изящные руки и серьезным тоном сказала:
– Я буду печальна до тех пор, пока эти руки – мои, Максим.
– Почему?