Он вытащил револьвер – длинный, большой и плоский – и выстрелил, не целясь.
Инспектор поднес руку к шляпе: пуля проделала в ней дыру.
– Что скажете, Ганимар? О, это качественный выстрел. Поаплодируем, господа! Это револьвер моего благородного друга, мэтра Херлока Шолмса!
И одним взмахом руки он бросил оружие прямо к ногам Ганимара.
Шолмс не мог не улыбнуться и не восхититься. Какая жизненная энергия! Какая юношеская непосредственность и живость! Казалось, он развлекается. Можно было сказать, что чувство опасности доставляет ему физическую радость, что для этого необычного человека целью существования стал поиск опасностей, которые он, играючи, преодолевал.
На обоих берегах реки собралась толпа. Ганимар и его люди следили за лодкой, которая качалась на волнах, тихо увлекаемая течением. Это было неизбежное, математически рассчитанное задержание.
– Признайтесь, мэтр, – закричал Люпен, оборачиваясь к англичанину, – что вы не поменялись бы сейчас местом ни с кем, ни за какое золото Трансвааля! Вы же в первом ряду партера! Но прежде всего пролог, а после мы сразу же перейдем к пятому акту – задержанию или бегству Арсена Люпена. Так вот, дорогой мэтр, хочу задать один вопрос и умоляю вас, чтобы не было недоговоренностей, ответить только «да» или «нет». Откажитесь заниматься этим делом. Еще есть время, и я могу исправить зло, которое вы совершили. Позже я уже ничего не смогу. Договорились?
– Нет.
Лицо Люпена исказилось. Его явно раздражало такое упорство. Он повторил:
– Я настаиваю. Больше ради вас, чем ради себя, настаиваю, поскольку вы же первый пожалеете о своем вмешательстве. Последний раз спрашиваю: да или нет?