Фоланфан прервал его:
– Сдавайтесь, Люпен.
– Вы – грубиян, бригадир Фоланфан, и прервали меня на полуслове. Так вот, я говорил…
– Сдавайтесь, Люпен.
– Дьявол вас забери, бригадир Фоланфан, сдаются только тогда, когда находятся в опасности. Полагаю, вы не будете утверждать, что я подвергаюсь хотя бы минимальной опасности?
– Последний раз, Люпен, предлагаю вам сдаться.
– Бригадир Фоланфан, вы же не собираетесь убить или хотя бы ранить меня – настолько вы опасаетесь, что я ускользну. А если, по чистой случайности, ранение окажется смертельным? Подумайте хорошо, несчастный! Подумайте о старости, отравленной угрызениями совести!
Раздался выстрел.
Люпен пошатнулся, ухватился за лодку, а потом отпустил ее и исчез.
Было ровно три часа, когда все это случилось. Точно в шесть, как и обещал, Херлок Шолмс, облаченный в слишком короткие брюки и слишком узкий пиджак, позаимствованные у трактирщика из Нейи, в фуражке и фланелевой рубашке с шелковыми шнурками вошел в будуар на улице Мюрилло, заранее попросив господина и госпожу д’Эмблеваль назначить ему встречу.