Эта минута наступила, но девушка продолжала молчать.
– Говорите, скажите же что-нибудь! – воскликнул господин д’Эмблеваль.
Она так и не заговорила.
Он настаивал:
– Одно только слово оправдания… одно только слово протеста – и я вам поверю.
Она так и не произнесла этого слова.
Барон пересек комнату и снова заговорил, обращаясь к Шолмсу:
– Да нет же, мсье Шолмс! Я не могу поверить, что это правда! Бывают невозможные преступления! И это преступление противоречит всему, что я знаю, всему, что я видел в течение целого года. – Он положил руку на плечо англичанина. – А вы сами, мсье… Вы абсолютно и бесповоротно уверены, что не ошибаетесь?
Шолмс колебался, как человек, которого застали врасплох и он не готов моментально ответить. Однако он улыбнулся и сказал:
– Только человек, которого я обвиняю, мог благодаря занимаемому в вашей семье положению знать, что в еврейской лампе находится это великолепное украшение.