…делайте добрые дела во имя его…
Во всех странах и во все времена проблема духовной жизни всегда одна и та же, потому что фундаментальные законы раскрытия души не изменяются. Но всегда есть вариации в основах, которые пытаются описать жизнь духа. В индийских религиях есть два потока, которые идут параллельно друг другу, но редко объединяются. Один поток — поток милосердия. Индийская религия внушает сострадание, отзывчивость и потребность в добродетельном человеке, постоянно знающем о проблемах и бедствиях тех, кто беден, болен и испытывает муки. Второй поток — тот, который обращает внимание души на её собственное Освобождение.
Один метод, которым достигается это Освобождение — через самообучение философской отстранённости, не прибегая к опоре на личного бога, помогающего в процессе. Это — тема философской школы санкхья, буддизма и "чистой" вeданты Шанкарачарьи. Второй метод — через самоотречение и преданность личному богу или аватару, как Шри Кришна в индуизме или Иисус Христос в христианстве. Особенность индусской духовной жизни состоит в том, что каждый человек ищет своё Освобождение пристально и настолько стремительно, насколько возможно, не посвящая себя нуждам других за исключением благотворительности и помощи пострадавшим. Следовательно, это идеал сaнньяси в индуизме и тхeрa в буддизме.
Но важная особенность христианской духовной жизни в том, что любовь к богу не должна быть отделена от милосердия к ближним. Правда, монашеская жизнь всегда была таким идеалом в христианстве; все же христианство больше, чем любая другая религия, подчеркнуло близкую связь общественного служения и поклонения богу. У христианских монахов и монахинь даже есть несколько Орденов, которые особенно посвящают себя облегчению участи страдающих. Их развитие было вдохновлено словами Христа, где Он объявляет, что Он показал Его присутствие для тех, кто находится в нужде и страданиях. "Поскольку вы сделали это одному из меньших Моих братьев, вы сделали это Мне". Отсюда развился идеал комбинации поклонения и служения во фразе: "Во Имя Его". Поэтому мы находим в христианстве союз милосердия и поклонения; его составляющие могут быть разделёнными, но в самой благородной христианской жизни они всегда были единством.
Именно эту концепцию практической жизни оккультиста — стремиться служить Учителю, и в то же самое время остро ощущать потребности своего ближнего, Учитель К. Х. раскрывает в этих поразительных словах — "делайте добрые дела во имя его".
В Индии люди думают об Учителе особенно, не как о простом философском образце духовной жизни, но как о том, кто есть само воплощение божественности, проявленное в физическом теле. Поэтому божественность объявлена, как поддающаяся обнаружению везде, где может быть найден Учитель. Так сегодня в Индии, как и в прошлые эпохи, люди блуждают с места на место, "ища гуру". Но когда все поймут, что каждый из великих Учителей находится в связи с каждым случаем в мире и в каждом месте с помощью сил, которые являют его как адепта, тогда все узнают, что "найти гуру" не вопрос путешествия с места на место, но внутреннего изменения сердца и ума.
…и ради любви к человечеству…
Есть большое реальное милосердие, не для любви к человечеству, но или для любви к богу, или для того, чтобы "накопить хорошую карму." В определённых восточных религиях благодетельный человек занимается "даной", или даянием, потому что он надеется таким образом приобрести "пунью", или заслугу, то есть хорошую карму, приводящую к мокше, или нирване. Среди христианских монахов и членов светских орденов, которые посвящают себя служению, участие в акциях милосердия обычно делается для бога и служения, но не из простой любви к человеку. Я хорошо помню посещение учреждения для престарелых в одной из стран Центральной Америки, когда я был поражён терпением монахини, ответственной за работу с трудноизлечимыми престарелыми мужчинами и женщинами. Продемонстрированная выдержка была настолько большой, что я произнёс несколько слов восхищения по поводу реальности человеческого братства, показанного ею.
Но её ответ поразил меня: "Мы делаем это, чтобы понравиться богу". Я не сомневался в том, что это было истинное и прекрасное служение; но это не было "любовью к человечеству", той нежностью к нашим ближним только потому, что они — люди, которая подразумевается в теософическом идеале Братства. Именно этот идеал Братства, "любовь к человечеству", Учитель К. Х. взыскивает с того, кто стремится стать его челой.
Он, несомненно, одобряет милосердие, проявляемое, "чтобы понравиться богу"; такое милосердие никоим образом не умаляет институт ученичества. Но Учитель — Бодхисаттва, и ему нужны такие чела, которые переполнены "любовью к человечеству", чтобы он мог излить свою любовь лучше всего и сделать их своими лучшими агентами.