В. ИЛЬИН <В. И. ЛЕНИН>
Известный сборник "Вехи", составленный влиятельнейшими к.-д. публицистами, выдержавший в короткое время несколько изданий, встреченный восторгом всей реакционной печати, представляет из себя настоящее знамение времени1. Как бы ни "исправляли" к.-д. газеты слишком бьющие в нос отдельные места "Вех", как бы ни отрекались от них отдельные кадеты, совершенно бессильные повлиять на политику всей к.-д. партии или задающиеся целью обмануть массы насчет истинного значения этой политики, -- остается несомненный факт, что "Вехи" выразили несомненную суть современного кадетизма. Партия кадетов есть партия "Вех".
Ценя выше всего развитие политического и классового сознания масс, рабочая демократия должна приветствовать "Вехи" как великолепное разоблачение идейными вождями кадетов сущности их политического направления. "Вехи" написаны господами Бердяевым, Булгаковым, Гершензоном, Кистяковским, Струве, Франком и Изгоевым. Одни уже эти имена известных депутатов, известных ренегатов, известных кадетов говорят достаточно много за себя. Авторы "Вех" выступают как настоящие идейные вожди целого общественного направления, давая в сжатом наброске целую энциклопедию по вопросам философии, религии, политики, публицистики, оценки освободительного движения и всей истории русской демократии. Назвав "Вехи" "сборником статей о русской интеллигенции", авторы сузили этим подзаголовком действительную тему своего выступления, ибо "интеллигенция" выступает у них на деле в качестве духовного вождя, вдохновителя и выразителя всей русской демократии и всего русского освободительного движения. "Вехи" -- крупнейшие вехи на пути полнейшего разрыва русского кадетизма и русского либерализма вообще с русским освободительным движением, со всеми его основными задачами, со всеми его коренными традициями.
I
Энциклопедия либерального ренегатства охватывает три основные темы: 1) борьба с идейными основами всего миросозерцания русской (и международной) демократии; 2) отречение от освободительного движения недавних лет и обливание его помоями; 3) открытое провозглашение своих "ливрейных" чувств (и соответствующей "ливрейной" политики) по отношению к октябристской буржуазии, по отношению к старой власти, по отношению ко всей старой России вообще.
Авторы "Вех" начинают с философских основ "интеллигентского" миросозерцания. Красной нитью проходит через всю книгу решительная борьба с материализмом, который аттестуется не иначе как догматизм, метафизика, "самая элементарная и низшая форма философствования" (с. 4 -- ссылки относятся к первому изданию "Вех"). Позитивизм осуждается за то, что он был "для нас" (т. е. для уничтоженной "Вехами" русской "интеллигенции") "тождествен с материалистической метафизикой" или истолковывался "исключительно в духе материализма" (с. 15), тогда как -- "ни один мистик, ни один верующий не может отрицать научного позитивизма и науки" (с. 11). Не шутите! "Вражда к идеалистическим и религиозно-мистическим тенденциям" (с. 6) -- вот за что нападают "Вехи" на "интеллигенцию". "Юркевич был, во всяком случае, настоящим философом по сравнению с Чернышевским" (с. 4).
Вполне естественно, что, стоя на этой точке зрения, "Вехи" неустанно громят атеизм "интеллигенции" и стремятся со всей решительностью и во всей полноте восстановить религиозное миросозерцание. Вполне естественно, что, уничтожив Чернышевского как философа, "Вехи" уничтожают Белинского как публициста. Белинский, Добролюбов, Чернышевский -- вожди "интеллигентов" (с. 134, 56, 32, 17 и др.). Чаадаев, Владимир Соловьев, Достоевский-- "вовсе не интеллигенты". Первые -- вожди направления, с которыми "Вехи" воюют не на живот, а на смерть. Вторые "неустанно твердили" то именно, что твердят и "Вехи", но "их не слушали, интеллигенция шла мимо них", гласит предисловие к "Вехам".
Читатель уже может видеть отсюда, что не на "интеллигенцию" нападают "Вехи", это только искусственный, запутывающий дело способ выражения. Нападение ведется по всей линии против демократии, против демократического миросозерцания. А так как идейным вождям партии, которая рекламирует себя как "конституционно-демократическую", неудобно назвать вещи их настоящими именами, то они позаимствовали терминологию у "Московских ведомостей", они отрекаются не от демократии -- (какая недостойная клевета!) -- а только от "интеллигентщины".
Письмо Белинского к Гоголю, вещают "Вехи", есть "пламенное и классическое выражение интеллигентского настроения" (с. 56). "История нашей публицистики, начиная после Белинского, в смысле жизненного разумения -- сплошной кошмар" (с. 82).
Так, так. Настроение крепостных крестьян против крепостного права, очевидно, есть "интеллигентское" настроение. История протеста и борьбы самых широких масс населения с 1861 по 1905 год против остатков крепостничества во всем строе русской жизни есть, очевидно, "сплошной кошмар". Или, может быть, по мнению наших умных и образованных авторов, настроение Белинского в письме к Гоголю не зависело от настроения крепостных крестьян? История нашей публицистики не зависела от возмущения народных масс остатками крепостнического гнета?