Ничего не остается повернувшей вспять либеральной буржуазии, как прикрывать свой разрыв с демократией словечками из словаря "Московских ведомостей" и "Нового времени"; эти словечки положительно пестрят весь сборник "Вех".
"Вехи" -- сплошной поток реакционных помоев, вылитых на демократию. Понятно, что публицисты "Нового времени" Розанов, Меньшиков3 и А. Столыпин бросились целовать "Вехи". Понятно, что Антоний Волынский пришел в восторг от этого произведения вождей либерализма.
"Когда интеллигент, -- пишут "Вехи", -- размышлял о своем долге перед народом, он никогда не додумывался до того, что выражающаяся в начале долга идея личной ответственности должна быть адресована не только к нему, интеллигенту, но и к народу" (с. 139). Демократ размышлял о расширении прав и свободы народа, облекая эту мысль в слова о "долге" высших классов перед народом. Демократ никогда не мог додуматься и никогда не додумается до того, что в дореформенной стране или в стране с "конституцией" 3 июня может зайти речь об "ответственности" народа перед правящими классами. Чтобы "додуматься" до этого, демократ, или якобы демократ, должен окончательно превратиться в контрреволюционного либерала.
"Эгоизм, самоутверждение -- великая сила, -- читаем мы в "Вехах", -- именно она делает западную буржуазию могучим бессознательным орудием Божьего дела на земле" (с. 95). Это не что иное, как приправленный лампадным маслом пересказ знаменитого "обогащайтесь!"4 или нашего российского: "Мы ставим ставку на сильных"5. Когда буржуазия испугалась народа и повернула к поддержке всякого рода средневековья против народа -- она объявила божьим делом "эгоизм", обогащение, шовинистическую внешнюю политику и т. п. Это было везде в Европе. Это повторяется и в России.
"Актом 17 октября по существу и формально революция должна была бы завершиться" (с. 136). Это и есть альфа и омега октябризма, т. е. программы контрреволюционной буржуазии. Октябристы всегда это говорили и сообразно с этим открыто действовали. Кадеты действовали тайком так же (начиная с 17 октября), но желали прикидываться при этом демократами. Для успеха дела демократии полная, ясная, открытая размежовка между демократами и ренегатами -- самая полезная, самая необходимая вещь. Надо использовать "Вехи" для этого нужного дела. "Надо иметь, наконец, смелость сознаться, -- пишет ренегат Изгоев, -- что в наших Государственных Думах огромное большинство депутатов, за исключением трех-четырех десятков к.-д. и октябристов, не обнаружило знаний, с которыми можно было бы приступить к управлению и переустройству России" (с. 208). Ну, разумеется, где же мужицким депутатам-трудовикам или каким-то рабочим браться за такое дело. Для этого нужно большинство к.-д. и октябристов, а для такого большинства нужна III Дума...
А чтобы народ и народопоклонники понимали свою "ответственность" перед вершителями дел в III Думе и в третьедумской России, для этого нужно проповедовать народу -- вместе с Антонием Волынским -- "покаяние" (Вехи, с. 26), "смирение" (с. 49), борьбу с "гордыней интеллигента" (с. 52), "послушание" (с. 55), "простую, грубую пищу старого Моисеева десятословия" (с. 51), борьбу с "легионом бесов, вошедших в гигантское тело России" (с. 68). Если крестьяне выбирают трудовиков, а рабочие -- социал-демократов, это, разумеется, -- именно такое бесовское наваждение, ибо, собственно говоря, по натуре своей, как давно уже открыли Катков и Победоносцев, народ питает "ненависть к интеллигенции" (с. 87; читай: к демократии).
Русские граждане должны поэтому -- научают нас "Вехи" -- "благословлять эту власть, которая одна своими штыками и тюрьмами еще ограждает нас ("интеллигентов") от ярости народной" (с. 88).
Эта тирада хороша тем, что откровенна, -- полезна тем, что вскрывает правду относительно действительной сущности политики всей к.-д. партии за всю полосу 1905--1909 годов. Эта тирада хороша тем, что вскрывает в краткой и рельефной форме весь дух "Вех". А "Вехи" хороши тем, что вскрывают весь дух действительной политики русских либералов, и русских кадетов в том числе. Вот почему кадетская полемика с "Вехами", кадетское отречение от "Вех" -- одно сплошное лицемерие, одно безысходное празднословие. Ибо на деле кадеты, как коллектив, как партия, как общественная сила, вели и ведут именно политику "Вех". Призывы идти в булыгинскую Думу в августе и сентябре 1905 года, измена делу демократии в конце того же года, систематическая боязнь народа и народного движения и систематическая борьба с депутатами рабочих и крестьян в обеих первых Думах, голосование за бюджет, речи Караулова о религии и Березовского об аграрном вопросе в III Думе7, поездка в Лондон -- все эти бесчисленные вехи именно той, именно такой политики, которая идейно провозглашена в "Вехах".
Русская демократия не может сделать ни шага вперед, пока не поймет сути этой политики, не поймет ее классовых корней.
(Новый день. 1909. 13 декабря No 15. Ленин В. И. Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 19. С. 167--175)