ПРОТАСОВ. Хотя бы на Иматру… Дня на три… А вы, Николай Алексеевич, пострадаете и покаетесь…
КОЛЕСОВ. Но, как же она на Иматру… Вот если бы вы оказались судьей дореформениым и сами привели приговор в исполнение…
ВЕРА. То есть, если бы Александр Павлович проводил меня на Иматру? Это, Колюнчик, ты хорошо придумал… Только…
ПРОТАСОВ. Что только?
ВЕРА. Только три дня слишком ничтожное наказаниe за такое преступление, я осуждаю тебя на шестидневное одиночество…
КОЛЕСОВ. Что делать… Слава Богу, что так легко отделался… Спасибо, друг, спасибо, истинный друг… Значит с завтрашнего дня я в одиночестве?
ПРОТАСОВ. Почему с завтрашнего дня?
КОЛЕСОВ. Знаете… Целый месяц в отсутствии… Есть кое–какие дела…
ПРОТАСОВ. Нет, воля ваша, это неудобно… Я так не согласен… Да и не к чему. Поезд идет в восемь, сейчас шесть, мы пообедаем и на вокзал… Правильно я рассуждаю, Вера Николаевна?
ВЕРА. Правильно! О, судья праведный! Покайся, Колюнчик, покайся! (Колесов радостно целует жену, Вера за спиной мужа посылает Протасову воздушный поцелуй).