Подобною рода рассуждения едва ли могут быть приведены в полное соответствие с обычным для марксистов-диалектиков пониманием взаимосвязи между формой и содержанием. Прежде всего следует вспомнить, что марксизм не знает бессодержательной формы, равно как и бесформенного содержания. Но этого мало. Марксизм исходит из признания диалектической взаимосвязи и взаимодействия между формой и содержанием. Марксизм не признает безразличия формы к содержанию и наоборот. Отсюда совершенно ясно, насколько условными, чтобы не сказать больше, являются все аналогии, которые представляют форму в виде белья, костюмов и прочих принадлежностей туалета, меняющихся на теле, так сказать, неизменного содержания. Вместо аналогии с бельем, костюмом и даже кожей марксисты обычно предпочитали цитировать известные слова Гете: «Нет ничего чисто-внешнего и чисто-внутреннего, потому что во вне проявляется то, что есть внутри»[6]
Сторонники разбираемой нами концепции «закона трудовых затрат» местами сами чувствуют, что с обязательным и универсальным одним и тем же по своему материальному содержанию регулятором, неизменным по своему материальному содержанию законом — получается не совсем обычная картина. Этот вечно самому себе равный закон явно противоречит общеизвестным фактам хозяйственного развития. Ставится вопрос: каким образом этот неизменный по своему материальному содержанию регулятор приводит в разных общественных структурах к самым различным последствиям? Ответ на этот вопрос гласит: механизм, опосредствующий действие закона трудовых затрат, решает дело.
Внимательный читатель легко заметит, что подобное рассуждение является до известной степени «поправкой», и притом несколько неожиданной, к концепции закона трудовых затрат. Но, как всегда в подобных случаях бывает, поправка не только не решает дела, но даже не исправляет его сколько-нибудь существенно. Уже давно замечено, что недостаточное внимание к диалектике, берущей предмет во всех его внутренних противоречиях, жестоко мстит за себя в виде далеко не диалектических внутренних противоречий, которые неминуемо проникают в данное теоретическое построение.
В данном случае такое отнюдь не диалектическое противоречие заметить не трудно. В самом деле, одно из двух: либо действительно опосредствующий механизм решает дело, либо неизменное материально-трудовое содержание нашего универсального и всеобщего регулятора. Диалектика мстит, если теоретик слишком поздно вспоминает о необходимости исследовать предмет во всех его богатых определениях, во всех его связях и опосредствования. Еще Плеханов замечал, что человек, который на вопрос о месте своего рождения отвечает: «в разных губерниях», не может считаться представителем действительной диалектики.
Итак, то представление о форме и содержании, на котором базируется концепция «закона трудовых затрат», также вызывает сомнение: нет ли здесь известного забвения специфичности различных общественно-исторических формаций, достаточно ли учитываются качественные различия между ними, которые отнюдь нельзя без остатка свести к количественным разницам.
4
Наконец, наибольшие сомнения вызывает та часть интересующей нас концепции, которая касается специально переходной экономики. Не трудно сообразить, что это как раз центральный пункт разбираемой нами концепции, ее гвоздь. Все остальное является, в сущности, не более как общетеоретическим введением к этой части, касающейся экономики переходного типа. Центральная мысль данной концепции заключается, как мы видели, в том, что свойственный товарно-капиталистическому хозяйству закон ценности не может перерастать не во что иное, как в закон, простых трудовых затрат, и что иное «перерастание» является вопиющей чепухой. Процесс дефетишизации основного общественного регулятора понимается как процесс превращения закона ценности в закон трудовых затрат. Этот закон, который остается единственным регулятором на всех стадиях развития, раньше действовал в фетишистском костюме ценности, а в переходном хозяйстве он постепенно от этого костюма освобождается с тем, чтобы при социализме (продолжать свое существование в совершенно голом виде.
Таково центральное положение всей концепции относительно закона трудовых затрат. Возникающие в связи с этим сомнения сводятся к следующему.
Мы уже видели, что естественная необходимость пропорционального распределения общественного труда, окрещенная ныне «законом трудовых затрат», является у Маркса простейшей абстрактной категорией, наиболее общим понятием. Но- «общее существует лишь в отдельном, через отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе) общее. Всякое общее лишь приблизительно охватывает все отдельные предметы»[7]
Мы видели выше, как Маркс относится к понятию «производства вообще», «распределения вообще» и т. д. Легко себе представить, как бы Маркс реагировал на утверждение, будто товарно-капиталистическое производство может перерасти только в «производство вообще» и что всякое иное перерастание есть вопиющая чепуха. Или скажем, что наемный труд капиталистического хозяйства может перерасти лишь в простейшую абстракцию труда вообще. Совершенно очевидно, что с точки зрения диалектического материализма товарно-капиталистическое производство «перерастает» в социалистическое производство, равно как наемный труд капиталистического общества «перерастает» в труд ассоциированных производителей, характерный для социализма. Гипостазирование общих понятий совершенно чуждо марксизму. По совершенно недвусмысленному замечанию Маркса (простейшие категории не имеют самостоятельного существования, независимо от категорий более конкретных.