И, действительно, если признать, что закон издержек производства господствует в нашем хозяйстве, тогда нет решительно никаких оснований отрицать действие закона ценности, на основе которого только и может итти речь об издержках производства. Таким образом, «закон трудовых затрат» в его втором смысле чрезвычайно мало отличается от закона ценности. Если понимать под законом трудовых затрат неизменное материальное содержание закона ценности, то спор о том, господствует ли в нашем хозяйстве закон ценности или закон трудовых затрат, является в значительной степени бессодержательным спором о словах. Закон трудовых затрат выступает в этом случае до поры до времени как псевдоним, как стыдливое покрывало закона ценности. При первом же прикосновении критики это покрывало спадает, псевдоним раскрывается.
Излюбленные разговоры некоторых экономистов насчет материально-технической логики производственных пропорций, сохраняющих свое значение при любой общественной форме производства, порочны в своей основе. Верно, что раз существует производство, должны существовать также те или иные материально-производственные пропорции. Однако не только форма установления этих пропорций, но также их материальное содержание, весь характер этих пропорций в целом зависит от социальной формы производства, определяется ею. Поэтому можно говорить о логике материально-производственных пропорций лишь в рамках определенной экономической структуры общества. Однако, как только мы оставляем эти рамки, когда мы выходим за пределы определенной общественной формы производства — исчезает и эта «логика»; она сменяется, уступает место новой, подчас совершенно иной «логике». Отсюда ясно, что утверждения насчет «железной логики» материально-технической пропорциональности, сохраняющих свою силу независимо от смены общественной формы хозяйства, свидетельствуют лишь о чрезвычайно механистическом подходе к экономическим проблемам. Механистический метод характеризуется забвением специфичности общественных явлений, стремлением свести особые законы определенных эпох к общим началам, пригодным для всех времен и всех народов, недооценкой значения социальной формы производства. Конструкция «закона трудовых затрат» носит на себе все следы механистического подхода.[16] Мы полагаем, что к закону трудовых затрат вполне применима, с соответствующими изменениями, та критика, которой Ленин подверг другой «универсальный» закон, пресловутый «закон убывающего плодородия почвы». Напомним в двух словах резюме ленинской критики. «К чему сводится «очевидность» пресловутого «закона убывающего плодородия почвы?» — спрашивал Ленин. — К тому, что если бы последующие приложения труда и капитала к земле давали не уменьшающееся, а одинаковое количество продуктов, то тогда незачем было вообще расширять запашки… тогда «земледелие всего земного шара можно было бы уместить на одной десятине». Таков обычный (и единственный) довод в пользу «универсального» закона. «И самое небольшое размышление покажет всякому, — продолжает Ленин, — что этот довод представляет из себя бессодержательнейшую абстракцию, которая оставляет в стороне самое главное: уровень техники, состояние производительных сил»[17]. Как мы видели выше, закон трудовых затрат также «оставляет в стороне самое главное», в данном случае — различие общественных формаций. Поэтому, на наш взгляд, к закону трудовых затрат вполне применима та характеристика, которую Ленин даст закону убывающего плодородия: «вместо универсального закона мы получаем, следовательно, в высшей степени относительный «закон», — настолько относительный, что ни о каком «законе»… не может быть и речи»[18]
7
Высшим критерием пригодности новой теоретической конструкции должна явиться революционная практика. Богатая практика первого в мире опыта социалистической переделки хозяйства подвергает каждую теоретическую концепцию испытанию огнем. Как выглядит концепция «закона трудовых затрат» в свете практики нашего хозяйственного строительства, под углом зрения жгучих проблем нашей экономической политики нынешнего этапа?
Мы переживаем в настоящее время первый и притом самый трудный этап широкой реконструкции народного хозяйства. Восстановительный процесс завершен и отошел в прошлое; отзвучали и те специфические «злобы дня», которые были с ним непосредственно связаны. Период широкой реконструкции ставит новые задачи, выдвигает новые проблемы. Необъятны горизонты, открываемые реконструктивным процессом; но велики также трудности, неизбежно сопутствующие реконструкции хозяйства огромной страны на новых социальных и технических началах. Решительный курс на индустриализацию страны и на социалистическое переустройство сельского хозяйства открывает необозримые перспективы, облекает в плоть и кровь завет Ильича: из России нэповской сделать Россию социалистическую. Этот курс, решительно осуществляемый нашей партией, делает вполне, так сказать, осязаемым большевистский лозунг: догнать и перегнать передовые страны капитализма. Однако в истории не было случаев, чтобы выполнение задач подобного масштаба и значения давалось без труда, наподобие манной кашки. Осуществление реконструктивных задач нынешнего периода протекает также в обстановке серьезных трудностей, обусловливаемых в основном хозяйственной отсталостью страны и сопротивлением враждебных социализму классовых элементов.
В этой сложной и противоречивой обстановке разобранная нами концепция «закона трудовых затрат» легко может стать чем-то вроде теоретического обоснования для платформы открыто оппортунистического правого уклона. Как известно, правые оппортунисты считают непосильным осуществляемый партией курс на достаточно быструю индустриализацию страны. Утопичным и бессмысленным они считают план решительного социалистического наступления в области сельского хозяйства. Правые готовы на всех перекрестах обвинять партию в том, будто она осуществляет троцкистскую политику сверхиндустриализации и военно-феодальной эксплоатации крестьянства. Не видя классов в стране, исходя из либерального представления о классовой борьбе, правые склонны все хозяйственные трудности объяснять лишь тем, что политика партии нарушает необходимую пропорциональность в народнохозяйственном целом. Не трудно сообразить, какую вспомогательную службу может сослужить в данном отношении концепция «закона трудовых затрат».
Эта концепция исходит из того, что, если мы и можем находить необходимые хозяйственные пропорции своими плановыми методами, то эти методы во всяком случае не противоречат материальному содержанию закона ценности. Если на словах (признается общее положение о том, что при капитализме пропорции были бы иные, нежели у нас, то на деле вся концепция всеобщего и универсального регулятора, с неизменным материальным содержанием, оставляет до чрезвычайности мало места для отклонения наших пропорций от пропорций, устанавливающихся в «(нормальном» товарно-капиталистическом хозяйстве. Между тем курс партии на решительное осуществление индустриализации страны и социалистической переделки деревни базируется на необходимости и возможности установлений в нашем хозяйстве существенно иных пропорций между отдельными элементами народнохозяйственного целого, (нежели те пропорции, которые были бы присущи товарно капиталистическому хозяйству в нашей стране. Нет нужды доказывать, что это (положение отнюдь не означает, что в советских условиях в какой-либо мере снимается или отпадает проблема сохранения общехозяйственного равновесия, что наши планы могут осуществляться при такой ситуации, когда экономика стоит дыбом. Важно, однако, отметить, что задача обеспечения хозяйственного равновесия не является самоцелью для наших планов; это скорее необходимое, но подчиненное условие для достижения основных целей нашего планирования, которые неоднократно сформулированы в авторитетных партийных решениях как решительная борьба за социализм, осуществление индустриализации, ликвидация хозяйственной отсталости страны и т. д.
Исходя из этих основных целей хозяйственного строительства и базируясь на особенностях и преимуществах советской системы хозяйства, мы не только иными методами устанавливаем хозяйственные пропорции, но устанавливаем притом пропорции, которые по своему материальному содержанию существенно отличаются от тех соотношений, которые диктовались бы законом ценности. Это не означает, разумеется, что с законом ценности следует поступать, как арабская мудрость рекомендует обходиться с женщинами: «выслушай их советы и поступи наоборот». Если наши пропорции по своему материальному содержанию могут существенно отличаться от пропорций, устанавливаемых законом ценности, то это отнюдь не означает, что они должны всегда противоречить и представлять собою полную противоположность последних. Такое представление было бы лишь неудачной карикатурой.
Как мы видели выше, основной порок концепции «закона трудовых затрат» заключается в том, что она отрывает материальное содержание процесса установления пропорциональности в хозяйственной жизни от социальной формы производства, от специфических различий общественно-исторических формаций. Все эти различия ссылаются в области опосредствующего механизма, который механически, как скорлупа ореха, или, пожалуй, как костюм человека, облекает неизменное материальное содержание «закона трудовых затрат». Между тем совершенно очевидно, что советская экономическая система, благодаря особенностям своей классовой структуры, благодаря изменившемуся типу связи с внешним миром, благодаря изменившемуся характеру производственных отношений, таит в себе возможности установления иных по своему материальному содержанию пропорций в хозяйственной жизни, нежели пропорции, устанавливаемые в «обычном» хозяйстве товарно-капиталистического типа. Поставленные нашей партией задачи социалистического строительства обусловливают необходимость установления во многих случаях иных материально-производственных пропорций по сравнений с пропорциями, диктуемыми законом ценности. Эти истины могут считаться в достаточной мере элементарными. Одно из преимуществ советской системы хозяйства заключается, например, в значительном сокращении непроизводительного потребления благодаря уничтожению значительной доли непроизводительных доходов нетрудовых эксплоататорских классов. Но в «переводе на материально-производительный язык это означает, что значительно меньшая доля трудовых и материальных ресурсов затрачивается на обслуживание этих паразитарных «потребностей»: на производство предметов роскоши, на область личных услуг и т. п. Курс на индустриализацию страны обусловливает существенно иные материальные пропорции в области связей с внешним миром, нежели свободное действие закона ценности. Политика (наступления на капиталистические элементы города и деревни требует также соответствующих «материальных пропорций в том смысле, например, что должно возрасти производство сельскохозяйственного инвентаря, машин, тракторов, искусственных удобрений. Все эти элементы для крупного хозяйства коллективного типа необходимы в значительно больших пропорциях, чем для кулацких хозяйств того же размера, базирующихся на хищнической кабальной эксплоатации батрацкого и бедняцкого труда.
Оставляя без малейшего внимания все эти существенные отличия, в деле установления материальных пропорций, свойственные советской экономике, концепция «закона трудовых затрат» предоставляет широкий простор для неправильного объяснения причин, и природы наших хозяйственных затруднений нынешнего периода. Из той предпосылки, что «закон трудовых затрат» годится, мол, и для советского хозяйства, делается вывод о том, что современные нарушения равновесий в хозяйстве вызваны исключительно неправильным установлением хозяйственных пропорций вследствие чересчур быстрого, темпа индустриализации страны и наступления на капиталистические элементы. При этом совершенно забываются диспропорции, унаследованные от прошлого, оставляются в стороне те особые методы преодоления этих диспропорций, которые свойственны советскому хозяйству. Принцип равновесия объявляется высшим критерием в деле планирования. Равнение на узкие места выставляется в качестве высшей мудрости хозяйственной политики.