-- Ну, все равно... Как их там, его аристократия-то? Но брат говорил все это без злобы; а у Модеста лицо
искажалось от радости, когда он успевал что-нибудь подметить. Один раз только вышла ссора посерьезнее. Мы все пошли гулять в поле и встретили крестьянина с возом сена. С нами были братнины борзые; за одним из возов бежала дворняжка среднего роста. Увидав борзых, она бросилась сперва под воз, потом выскочила оттуда и побежала полем к деревне. Борзые за нею. Барышни закричали: "Ах, Боже мой! разорвут!" Но брат захохотал и начал травить: "ату его! ату его!" Борзые наскакали, собачка завизжала и покатилась, вырвалась; опять наскакали, опять покатили ее; опять она вырвалась...
-- Эх! -- сказал Кто-то около меня тихо. Я обернулся. Хозяин собаки, снявши шапку, стоял около воза и жалобно смотрел туда. Выразить не могу, что я чувствовал в эту минуту. Даша и Клаша кричали: "Отбейте, отбейте ее! Они ее растерзают!" Олинька, муж ее и Теряев смеялись над ними. Мы с Модестом бросились отбивать. Собачке вырвали клок мяса из боку и искусали заднюю лапу: хромая и визжа, ушла она на деревню, а борзые вернулись к брату. В это время подошел к нему Модест.
-- Это свинство! -- сказал он, бледнея.
-- Почему это, позвольте узнать? -- спросил брат, вежливо склоняясь к нему.
-- Потому что... Это понятно!.. Что тут (Модест задыхался от гнева) у мужика...
-- А! -- воскликнул брат, -- понимаем! Это гуманность, -- прибавил он немного в нос.
-- А? это гуманность! Так ли я произношу? Pardon!.. Я ведь человек не ученый... - Модест посмотрел на него с презрением и покачал головой.
-- А если б хозяин этой собаки да вас бы кнутом хорошенько или лицо бы вам все разбил?
Глаза у брата помутились; он схватил Модеста за руку и прошептал: