— Вот какая смелая! — сказал Алкивиад.
— Отчего же мне смелой не быть? — спросила она.
— Как тебе не быть смелой, — сказал Алкивиад. — Вот Бог тебя какою красавицей сделал. Кто же ты такая, скажи нам?
Николаки тоже смеялся с ней и сказал Алкивиаду, что она и есть Александра, жена Пан-Дмитриу.
— А что, — спросил он, — косы отрасли с тех пор? Красавица опять засмеялась громко и сказала:
— И ты о косах моих знаешь! Вот вы, горожане, какие люди... Заставила бы я вас виноградники копать, как мы копаем целые дни, тогда бы и руки у вас не были бы такие белые, как теперь... Мы воюем с турками, а вы песни о войне поете. Виноградники мы копаем, мы убиваемся, а вы только и знаете, что кушать виноград...
Николаки на эти строгие слова вынул душистый жасмин из петли сюртука своего и любезно подал его крестьянке...
— Это значит, ты мне понравилась! — сказал он.
— Это я тебе так понравилась? А ты понравился мне или нет? Уж как мне тебе на это сказать, и не знаю... Вот этот паликар лучше тебя, я думаю, будет, — отвечала она и указала на Алкивиада.
— У нас говорится пословица, — возразил Николаки, — когда овца брыкается — волку радость. Когда женщина бранит, значит полюбила!..