— За то, что ни один ружья не достоин. Никогда не бунтуют.
Тодори был в этом прав; но Алкивиад привел ему зато в пример дестяки имен, которые прославились своими щедрыми завещаниями в пользу школ, дорог горных, церквей и богоугодных учреждений.
— Пусть каждый чем умеет служит родине, Тодори, — сказал ему Алкивиад. — Хорош Марко Боцарис-сулиот, хорош и мирный эпирот Зосима, который трудился всю жизнь свою на чужбине и дал миллионы на учреждение школ и на пособие бедным христианам. А таких людей между загорцами много. Что скажешь?
— Пусть будет и так! — отвечал Тодори. — И мы, сулиоты, стали думать об эллинских школах; быть может (все думаем мы) не помогут ли нам из России...
«Опять Россия! Еще Россия!» — подумал Алкивиад и вздохнул.
В самом деле, тень северного исполина незримо преследовала его всюду.
Показывали ему в загорском селе прекрасную, разукрашенную церковь... «Эти хорошие образа пожертвованы из России!» — говорили ему.
Он спрашивал на ночлеге у Тодори:
— Где нажился хозяин, который так ласково принял нас в свой дом?
— Сперва в Валахии, а потом в России, — отвечал Тодори.