— Тебя увидал, домой пришел и его тебе отдал. Вот и все.
Христина тоже стала смеяться и радоваться, глядя на Петро, и удивлялась про себя молча, как она могла прежде думать, что ее прекрасный воспитанник какое-нибудь не человеческое, а худое дитя, что и назвать страшно. Звала она себя дурой и радовалась тому, что Петро был настоящее дитя души, дитя милосердия; и что им, людям бедным, пришлось оказать милосердие другим, еще более на-счастным, чем они сами.
Христина радовалась, но муж ее и Петро были оба печальные и задумчивы.
Петро, как узнал, что они не родные ему отец и мать, а по милосердию столько лет кормили и растили его, так сейчас и решился на другой день от них уйти, чтобы заработать им, в свою очередь, под старость хорошее пропитание.
А Христо был печален, потому что знал, что Петро на другой день уйдет, хотя Петро ему этого и не говорил.
Петро, на другой день встав, поклонился в ноги своим воспитателям и сказал им:
— Не для того вы взяли меня и растили, чтобы в старости я вас бедными видел. Благословите меня на дальнюю чужбину. Там я либо погибну, либо богатыми вас сделаю.
Христина стала плакать и сказала ему:
— Зачем нам богатство? Живи с нами, Петро; и когда мы очень постареем, ты нас здесь простым хлебом прокормишь и простым вином напоишь.
Но муж сказал ей: