Стал жить Петро тогда у епископа хорошо. Другие телохранители ему повиновались; он стал теперь похитрее прежнего и стал думать, что не епископу одному в доме угодить надо, а всякому. И начал стараться. Старухе парамане, сестре епископа, говорил:
— Не трудитесь, почтенная госпожа сестрица епископа. Позвольте мне за вас подмести это! — И брал веник из рук ее и подметал сор.
Другие же телохранители говорили ему:
— Тебе ли, воину и начальнику нашему, подметать сор? Тебе ли мараться? Это дело рабов и женщин. Это для нас для всех оскорбление.
Петро отвечал им:
— Старость я очень уважаю, вот что!
И замолчали другие воины и епископские телохранители.
И чтоб они любили его, он из тех двух золотых уделил часть на угощение их и сказал им:
— Будем все побратимами. И сказали те ему:
— С радостью!