Сказав это, молодой консул встал и подошел к нам. Мужественное и серьезное лицо его озарилось лукавою веселостью.
— Мосье Ладнев вам проповедует что-то?.. Какую-нибудь свою ужасную ересь? Я угадал?
— Нет, вы не угадали! Напротив того, я исповедую мосье Ладнева, — сказала madame Антониади с ударением на я.
— И что ж, он кается?
— Кается...
— Нельзя узнать — в чем? — спросил, в свою очередь улыбаясь, Антониади.
— Разве духовник имеет право передавать эти тайны?.. — отвечала Маша.
Антониади шутя извинился.
Богатырев между тем взял со стола книгу Фламмариона, поднес ее как можно ближе к своим близоруким глазам и, всмотревшись, воскликнул:
— А! высшая философия!.. Mipы... мiры иные...