Дорогой она была очень бледна и не раз останавливалась, чтобы перевести дух.
Мы прошли версты четыре не без труда, все в гору и против ветра; она хотела идти дальше, но я не согласился, и мы присели отдохнуть на ступенях одной из тех маленьких и чистых казарм, в которых живут солдаты для присмотра за шоссе... Сидели долго; Лиза не сводила глаз с дороги... Вдруг видим, скачет кто-то на татарской лошади, и сзади тоже верхом едва поспевает татарин с чемоданом в руках.
Мы отошли за поворот дороги, чтобы солдаты не видали нашей встречи. Один миг еще — и он доскакал.
Как он обнял меня! Как он был рад! Как он у нее цаловал руку! как хохотал!
Мы взяли его с обеих сторон под руки и спустились вниз. Надо было согреть его, накормить, хотели дать ему отдохнуть, но он ни за что!..
Прошел обед веселый, при огнях, и вечер пролетел далеко за полночь.
Расспросы, рассказы, смех, его восторг открытый, ее полусмущенное блаженство.
Возможно ли мешать им?
О Боже! Ты, который видишь сердца наши, «прав я или нет?»
Прав или нет, не знаю; но я счастлив, и долгое прошедшее мое мне уже не кажется бесплодным. И в нем я вижу тысячу встреч, мыслей, причин и впечатлений, которые привели меня к уменью жить так, как я живу.