— Вижу, вижу, что ты здоров, и радуюсь, — говорил ему на это димарх. — Так ты лудильщик, значит?
— Как видите, господин димарх!
— Лудильщик? — еще раз спросит димарх и одну его работу поглядит и другую, покачает головой и уйдет.
А другой раз откровеннее ему сказал:
— Одно меня беспокоит и очень искушает, это что у тебя глаза для лудильщика слишком героические. У тебя глаза больше клефта, чем лудильщика.
Капитан ответит димарху, смеясь, что ему такие глаза Бог дал, и димарх согласится.
— Да! конечно, все Бог, но я вот у лудильщиков что–то таких глаз никогда не видал.
Но больше этого димарх его не тревожил. Что он димарх! Он и сам боится; его народ выбирает.
Так понемногу поправлялся в делах Илиа, и поправился. Одежду новую купил; чапкин [6], чорным снурком хорошо расшитый, и две фустанеллы новых; мыли ему их женщины; а гладить он их сам утюгом старательно гладил.
По праздникам в Завице, после обедни, люди собираются около большого платана; пьют вино, беседуют, поют и пляшут. В Элладе женщины молодые не так как у нас в Эпире танцуют или вовсе особо от мужчин, или становятся все в ряд ниже мужчин. Я в Меццове, например, видел, мужчины все становятся прежде в ряд от первого купца до того последнего носильщика, который зимой людей дорожных и вещи их на спине переносит чрез снег и горы, а женщины все ниже, то есть хоть бы этого самого первого купца супруга станет в ряд ниже, вослед за носильщиком, а если носильщик не стар и она молода, так им за руку взяться не позволят, а поставят между ними либо старуху, либо мальчика малого. А в Элладе свободной, все равно как у болгар, все вместе и девушки, и молодцы, и старухи пляшут и скачут.