Наймист ничего не отвечал ей, но красиво облокотившись на телегу и достав из кармана кожаный кошель с деньгами, обратился к старухе Дарье с следующими словами:
— Почтенная–с… изволь–ка отвесить нам фунтик то–варцу–то вашего.
— Чево тебе, родной: пряничков, аль стручков, аль вот мятных?
— Давай и мятных… Все одно! Оно бы сладко было, а то ничего…
И позванивал деньгами.
Старуха отвесила фунт. Наймист подал несколько пряников Ульяне; та начала завязывать их в платок.
— Дай девке этой, — шепнула она ему в порыве родственного чувства (она принимала все эти любезности на свой счет).
Параша не отнекивалась; смеясь, приняла угощение и, только немного зарумянившись, спрятала стручки за сарафан на груди.
— Ну, топерь ступай себе… — начала было Ульяна.
— Вишь ты какая! — возразил ей наймист, — а провожать–то разве нельзя?