— Нѣтъ! Несчастный Бостанджи-Оглу… Этого не будетъ, что́ ты желаешь… чтобъ я шагалъ впереди передъ тобой, какъ передъ консуломъ, или вице-консуломъ54, или передъ первымъ драгоманомъ ихъ… Я всегда буду ходить съ тобой рядомъ, до тѣхъ поръ, пока самъ господинъ Благовъ не прикажетъ мнѣ… Потому что до учености твоей мнѣ нѣтъ дѣла, и ты человѣкъ не важный, и не великій и даже довольно низкій, я тебѣ скажу, и обкрадываешь господина Благова…
— Гдѣ ты видѣлъ, что я краду, оселъ! — воскликнулъ Бостанджи-Оглу.
— Нужда мнѣ видѣть большая! — сказалъ Маноли насмѣшливо.
Я кинулся къ Маноли и сказалъ ему съ энтузіазмомъ:
— Киръ-Маноли, золотой мой, надо скорѣе свести эту женщину въ митрополію… Она потурчена и хочетъ возвратиться на лоно церкви… Ты знаешь, я еще малъ для такихъ дѣлъ… И я пойду съ вами неподалеку… Только надо вамъ вести ее… Вы человѣкъ воинственный и вооруженный, а я что́ могу?
Бостанджи-Оглу тогда вмѣшался и сказалъ сердито:
— Хорошо ты говоришь, что ты малъ еще. Зачѣмъ тебѣ-то въ политическія дѣла впутываться? Я не могу отпустить Маноли. Господина Бакѣева нѣтъ дома теперь, и безъ спроса его кавассы не должны мѣшаться въ подобныя дѣла.
— Хорошъ и ты, — сказалъ ему на это спокойно старый Ставри. — Успокойся. А ты, молодецъ, скажи, какое это дѣло.
Но я сказалъ, что говорить некогда, что послѣ все узнаютъ, что меня отецъ Арсеній прислалъ; Назли говорила то же самое и умоляла. Тогда Ставри сказалъ:
— Такъ мы даже оба пойдемъ; но не такъ, какъ ты, Одиссей мой, говоришь. Ты иди съ ней впередъ, чтобы было не такъ замѣтно и чтобы не говорили безъ нужды про консульство, а если что́ случится, мы съ Маноли будемъ близко!..