Онъ сталъ у окна и, заложивъ по обычаю своему руки въ карманы подрясника, вздыхая отъ нетерпѣнія, смотрѣлъ куда-то…

И я смотрѣлъ долго, но не на видъ изъ окна, а на самого попа Ко́сту, размышляя, что «вѣдь и онъ іерей, и хотя святый Янинскій и отнялъ у него приходъ за вмѣшательство въ неподобающія дѣла, но все-таки рукоположенія онъ не лишенъ и многоопытенъ въ жизни…»

Я подошелъ къ нему тихо и сказалъ ему робко:

— Отче, я имѣю нѣчто очень важное вамъ сообщить.

Попъ Ко́ста, съ изумленіемъ и досадой обратясь ко мнѣ, сказалъ:

— Важное дѣло? говори… Только говори скорѣе.

— Я хотѣлъ вамъ сказать, отче, что я родителями всегда былъ содержимъ въ удаленіи…

Попъ Ко́ста слегка еще разъ притопнулъ ногой, и очи его помрачились:

— Безъ многословія! — замѣтилъ онъ строго.

— Отче, я согрѣшилъ и теперь…