Я съ жаромъ поклялся ему, что не буду.
Тогда Кольйо, поднявъ широкій рукавъ, обнажилъ до плеча свою сильную руку, и я увидалъ на смуглой кожѣ ея синюю елочку, или палочку, отъ которой шли въ стороны вѣточки. Это изображало непоколебимый кипарисъ; а внизу была тоже синяя меланхолическая подпись:
Ахъ! Вахъ!
День и ночь гуляю,
Все тебя не забываю!!.
— Видѣлъ? — спросилъ Кольйо, опуская рукавъ и краснѣя.
— Видѣлъ, — отвѣчалъ я, тоже отвращая взоры мои, чтобы не стѣснять его.
А Кольйо прибавилъ съ глубокимъ, глубокимъ вздохомъ:
— Что́ дѣлать! Всякій человѣкъ находитъ въ этихъ вещахъ свое удовольствіе.
Я сталъ просить его разсказать, что́ значитъ это воспоминаніе, разсказать мнѣ для нравственной пользы моей, но Кольйо рѣшительно отказался.