— Не кричи!.. — говорилъ Гуссейнъ одному…
— Молчи… Тише! — говорилъ я другому…
Но селяне не слушались и почти съ угрозами наступали на меня и на жандармовъ.
Я былъ въ негодованіи и въ страшномъ гнѣвѣ…
— Такъ вы не дадите теперь денегъ… Не дадите?.. — сказалъ я.
— Не можемъ теперь, — отвѣчалъ твердо и сердито одинъ сорокалѣтній суровый мужчина.
Онъ стоялъ прислонясь къ низенькой оградѣ и, скрестя руки на груди, гордо смотрѣлъ на насъ»… Лицомъ онъ былъ широкъ и мужественъ и немного похожъ на герцеговинца Луку Вукаловича, котораго карточки ходили у насъ по городу. Настоящее же его имя было Илья.
Безъ жандармовъ я бы не желалъ съ нимъ спорить…
— Не можете? — переспросилъ я еще разъ…
Илья сказалъ еще разъ, еще тверже, еще сердитѣе.