Феим-паша знал все это; он готовился к отъезду и забыл о Гайредине и о его ссылке.
XI
Скоро Феим-паша уехал из Янины; его заменил другой, с которым успел сдружиться в Царьграде старый Шекир-бей. Они приехали вместе. Об изгнании Гайредина уже не было и речи; новый паша обещал старику выгнать из вилайета Пембе без всякого суда и разговоров; но, по приезде в Янину, он узнал, что Пембе уехала сама. Шекир-бей сказал сыну:
— Поедем к Абдул-паше. Помирись с женой. Ты забыл и детей своих!
Гайредин поехал с ним к тестю и привез назад жену и детей. Иззедину он был очень рад и крепко обнимал его и ласкал целый день; но к жене уже не лежало сердце его, и часто думал он про себя:
«Пустыня Аравии была бы лучше родины, если бы та девушка была со мной в пустыне!»
Видели все: и жена, и отец, и родные, что бей молчит и тоскует, и не знали, что делать с ним.
Однажды Шекир-бей откровенно говорил о сыне с новым пашой.
— Послушай меня, — сказал ему генерал-губернатор, — не излечишь ты дома души его! Пошли ты его на греков с баши-бузуками в горы. Хоть «сюргюн» ему и не сделали, а все же мнение о нем худое в Стамбуле. А пойдет он на греков, так эти мысли изменятся.
Шекир-бей поблагодарил пашу и сказал сыну как будто от себя: