— Немного умею.
— Вы, значит, сами эту записочку написали? Брат смеется:
— Конечно, сам.
— Вы где учились? — она еще спрашивает.
Брат сказал ей, что мы с ним оба сперва учились в селе нашем у священника, а потом у афинского учителя.
Девицы удивились и спрашивают: «Разве вы были в Афинах? Удивительное дело!» Тогда мы рассказали им, что года еще три тому назад выписали сфакиоты наши одного хорошего учителя из свободной Греции. Но паша никак его из города в горы выпустить не хотел, и эллинский консул сам напрасно об этом старался. Турки говорили, что из Афин учители, или из России все бунтовщики бывают и все учат по селам: «Народность! Народность!» И не пускал. Тогда трое наших молодцов приехали сами вниз; переодели учителя: сняли с него европейское платье, надели на него критское; верхом ночью с ним ускакали в горы. А оттуда уж туркам где его достать!
— Вот он нас очень хорошо учил. Мы уж большие к нему ходили.
— Любите учиться? — спрашивает Афродита у меня. Я говорю ей:
— Какой же человек это будет, который не будет желать иметь открытые глаза и не будет иметь охоты узнать все Божие вещи на этом свете.
Афродита замолчала и вдруг говорит: