После этого люди стали разговаривать между собою, и старый лавочник спросил у другого человека: «Кажется,
этот арап не здешний? Не тот ли это, из города Ираклион, который старую турчанку убил?» А другой человек отвечал:
— Кажется, он оттуда... Я не знаю, за что его повесили. Его три года все судили и все не кончали дело, а новый паша кончил.
На это старик сказал:
— Пусть живет и здравствует наш Халиль-паша. Он такой! Любит кончать дела.
Я все молчал и думал: «Видно, Бог спас меня от яда по милосердию Своему, чтобы мне не от своей руки, а от турецкого правительства умереть и чтобы не в смертном грехе застал меня последний час».
Этим я старался укрепить себе сердце; но все-таки было мне очень страшно.
Когда чауш кончил свой разговор с другим аскером, то оборотился ко мне и сказал с насмешкой, указывая еще раз на арапа:
— Видел ты это? Говори, собака, видел? Я отвечаю: вижу.
— Гляди хорошо! С тобою следует это сделать!