— Извините смелость мою, — сказал Житомiрский, — мне бы хотелось знать, зачем вы вступили в ополченье?
— Я искал какой-нибудь полезной деятельности...
— Было время, когда и я искал ее, но... видите ли что: мы так связаны по рукам и по ногам здесь, что вы там, в Москве или Петербурге, и представить себе не можете! Все действия так парализованы... Единства ровно никакого... Нас беспрестанно бьют...
— Без этого нельзя... И Петра сначала били... Помните слова Пушкина:
Так тяжкий млат,
Дробя стекло, кует булат!..
— Но, впрочем, это хорошо, что мы терпим уроны... Это научит нас знать, в чем дело...
— Я думаю, много вредят ходу злоупотребления разные? Вы должны это ближе знать.
— Еще бы! Это просто общее sauve qui peut, или chacun pour soi et Dieu pour tous...
— Это очень грустно!