— Вы откуда?.. Вы в нашем губернском городе?.. Опять язвительная улыбка.
— Не кончил курс в семинарии, — перебил Богоявленский.
— У них философия книга такая есть, — заметила матушка... — Жалятся все, что оченно трудно...
— По этому образчику вы можете судить, как ошибался отец Семен, когда сказал вам вчера, что наша отсталая Россия проснулась. Нет, еще ей долго не проснуться... России!..
Бледно-синеватое, недоброе лицо Богоявленского, его кривая улыбка, та неестественно гордая манера поднимать голову, которой страдают многие люди, надевшие очки — все это не могло никому понравиться; но отдаваться подобным тонкостям впечатления Руднев считал неблагородным, когда дело шло о несчастном человеке, и несовместным с своею собственной ролью в жизни.
«Неужели Лихачев будет добрее меня? — подумал он. — Нет, это не резон!» — Вы теперь не ищете ли частного места? — спросил он громко.
— И рад бы в рай, да грехи не пускают... куда прикажете за частным местом обратиться? Если бы я имел с чем доехать в столицу, — я бы не думал ни минуты.
— В университет?
— Конечно! Там — литературная деятельность, обмен, люди, есть из чего нужду терпеть... А здесь!.. Везде нужны деньги. Вот видите эту кузину мою, — продолжал он, когда матушка вышла... — На что вам хуже ее... а и то мужа себе купила.
— Мужа купила? отца Семена? — с удивлением спросил Руднев.