— Довольно, дед, плясать, довольно, — говорил сухо, Лихачов, — надоел уж ты... Как толчея какая-нибудь перед носом...
— Друг ты мой! — вскрикнул старик.
— Чисто что друг! — отвечал еще суше Лихачев, вставая и отстраняя слегка плясуна, который хотел обнять его, прибавил, — смотри-ка, кто приехал.
— Кто? голубчик мой! Кто для меня есть на свете кроме тебя!
— Это все так!.. А ты посмотри, доктор приехал... Он в стан ездил на тебя жаловаться, что ты изобидел его ночью... Говорят, становой скоро будет за ним... Ведь доктор-то колдун: захочет, навек испортит...
— Ой! не стращай ты меня, старика, — с веселой улыбкой, припадая к плечу Лихачева, шептал дед.
— Довольно, пусти... Смотри, вон он слез с дрожек, идет... Хоть и мал, да в рот ему палец не клади...
— Не положу, голубчик мой... не прикажешь ты, я и не положу... Все по-твоему будет! Все по-твоему. .
— Однако ты не на шутку пристал ко мне! — говорит Лихачев, подвигаясь вперед не без труда, потому что пьяный старик почти висел на нем. — Пусти мою руку... Эй, девушки, девки! Хоть бы вы заступились... Дед-то меня вовсе уж одолел!..
Несколько баб и дворовых девушек бросились на деда и оторвали его от барина, который поспешил навстречу давно уж с беспокойством озиравшемуся гостю.