Он вздрагивал, садился. Он вставал,
Ходил, бледнел и вдруг садился вновь,
Ломал в безумьи руки — но молчал.
Он подавлял в груди своей любовь
И сердца беспокойный вещий глас,
Что скоро бьет неизбежимый час!
83
И час пробил! его нежнейший друг
Стал медленно слабеть. — Хоть говорить
Не мог уж юноша, его недуг