– Это ужасно, – сказала она, – всегда дрожать-, вот так, как сейчас. Но здесь мы вне опасности. Здесь мы дома, у меня дома, в небе, на воздухе, при дневном свете. Солнце пылает, а ночные птицы не любят смотреть на солнце. Я никогда не видела его при дневном свете. Это-, это, должно быть, отвратительно. – Она запнулась, обращая обезумевший взор к Раулю. – О, первый раз, когда я увидела его… Я думала, он умрет!
– Но почему? – спросил Рауль, по-настоящему напуганный тоном ее странного и тревожного признания. – Почему вы думали, что он умрет?
– Почему? Потому что я увидела его! Мгновение спустя она и Рауль одновременно обернулись.
– Здесь кто-то стонет от боли! – воскликнул он. – Может быть, кто-то ранен. Вы слышали?
– Не могу сказать, потому что, когда я не с ним, в моих ушах постоянно стоят его стоны… Но если вы слышали…
Они поднялись и осмотрелись вокруг. На огромной металлической крыше никого не было. Они опять сели.
– Когда вы впервые увидели его? – спросил Рауль.
– Три месяца я слышала его, так ни разу и не увидев. Впервые я услышала его прекрасный голос, когда он вдруг запел где-то рядом. Я подумала, так же как и вы, что он находится в другой комнате. Я вышла и посмотрела везде, но моя артистическая комната, как вы знаете, изолирована. Голос продолжал петь внутри. Затем он не только пел, но и говорил со мной, отвечал на мои вопросы. У него был настоящий мужской голос, но такой красивый, как голос ангела. Как я должна была объяснить все это? Я никогда не забывала об Ангеле музыки, которого мой бедный отец обещал послать ко мне после своей смерти. Я не боюсь говорить с вами о таком ребячестве, Рауль, потому что вы знали моего отца и он любил вас. Вы ведь тоже верили в Ангела музыки, когда были маленьким мальчиком, и потому, я уверена, не будете смеяться надо мной. У меня по-прежнему такая же любящая, доверчивая душа, как у маленькой Лотты, и то, что я жила с мадам Валериус, нисколько не изменило ее. Я держала эту маленькую, наивную душу в моих наивных руках и наивно предложила ее Голосу, думая, что предлагаю ее Ангелу. Отчасти виновата в этом и мадам Валериус. Я рассказала ей о необъяснимом инциденте, и она воскликнула: «Это Ангел! Во всяком случае, ты всегда можешь спросить его».
Я спросила, и Голос ответил, что он действительно тот, кого я ждала, тот, кого отец обещал прислать после смерти. С тех пор Голос и я стали часто встречаться, я доверяла ему полностью. Он сказал, что сошел на землю, чтобы помочь мне постигнуть высшую радость вечного искусства, и попросил разрешения давать мне каждый день уроки пения. Я с радостью согласилась, наши встречи проходили в моей артистической комнате в то время, когда эта часть Оперы была безлюдной. Как описать вам эти уроки? Вы не можете себе представить, какими они были, хотя и слышали сам Голос.
– Конечно, мне трудно представить, какими они были, – согласился Рауль. – А аккомпанемент?