Мужчина прыгнул в лодку, отвязал ее от кольца, взял весла и стал быстро и сильно грести. Его глаза через отверстия в маске неотрывно следили за мной, и я чувствовала на себе тяжесть его неподвижных зрачков. Было очень тихо. Мы скользили по голубоватому свету, о котором я говорила вам, но вскоре опять оказались в полной темноте. Наконец лодка ударилась о что-то твердое и остановилась. Мужчина поднял меня. К этому времени я в достаточной степени восстановила свои силы, чтобы закричать, и я сделала это. Но затем я замолчала, ослепленная светом, – да, мужчина опустил меня вниз, в ослепительно яркий свет.

Я вскочила на ноги. Силы вернулись ко мне. Я увидела, что нахожусь в центре гостиной. Она была вся заставлена великолепными цветами, которые выглядели нелепо из-за шелковых лент, привязанных к корзинам, какие продаются в магазинах на бульварах; это были оранжерейные цветы, подобные тем, что я всегда находила в своей артистической комнате после спектакля. Среди этих типично парижских цветов стоял, скрестив руки, человек в маске и черном плаще. И он сказал: «Не бойтесь, Кристина, вы вне опасности».

Это был Голос.

Я была ошеломлена и вне себя от бешенства. Протянув руку к маске, я попыталась сорвать ее, чтобы увидеть лицо Голоса. Однако он мягко схватил меня за запястье, толкнул в кресло и продолжил: «Вы вне опасности, если не будете трогать мою маску». Затем встал передо мной на колени, больше ничего не говоря. Его покорность вернула мне смелость. Свет, ясно освещавший вещи вокруг меня, вернул мне сознание реальности жизни. Мое путешествие, каким бы чрезвычайным оно ни казалось, было окружено земными вещами, которые я могла видеть и к которым могла прикоснуться. Обои на стенах, мебель, подсвечники, вазы и даже цветы – я могла почти сказать, откуда они появились в этих позолоченных корзинах и сколько они стоили, – неизбежно ограничили мое воображение пределами гостиной как обычного места, которое, по крайней мере, находилось в подвалах Оперы. Я решила, что, вероятно, имею дело с чудаком-чужестранцем, который жил в подвалах, так же как другие, из-за нужды, с молчаливого согласия администрации, нашел постоянное убежище в мансардах этой современной Вавилонской башни, где люди интриговали, пели на всех языках и любили друг друга.

Я не думала о той ужасной ситуации, в которой оказалась, я не хотела знать, что случится со мной, какая темная сила привела меня сюда, чтобы быть запертой в этой гостиной, как заключенная в камере или рабыня в гареме. Нет, сказала я себе. Голос – мужчина! Я стала плакать.

Мужчина, все еще стоявший на коленях, очевидно, понял причину моих слез, потому что он произнес: «Это правда, Кристина. Я не ангел, дух или привидение. Я – Эрик».

В этом месте история Кристины была опять прервана. Ей и Раулю показалось, что эхо за их спиной повторило:

«Эрик». Какое эхо? Они увидели, что настала ночь. Рауль сделал движение, как будто хотел встать, но Кристина удержала его.

– Останьтесь, – сказала она, – я хочу закончить свой рассказ здесь.

– Почему здесь? Я боюсь, что ночью здесь слишком холодно.