Танцовщицы недоуменно посмотрели друг на друга: как же так, ведь призрак одет в черный фрак и у него голова мертвеца!
Они сказали об этом Мег, но та настаивала на своем:
– Нет, его нельзя увидеть! У него нет ни черного фрака, ни головы. Все это ерунда. У него нет ничего… Когда он в ложе, его только можно слышать. Моя мать никогда не видела его, но она слышала. Она-то знает, потому что всегда дает ему программку!
Ла Сорелли почувствовала, что настало время вмешаться:
– Мег, ты действительно ждешь, что мы поверим в эту глупую историю?
Мег залилась слезами:
– Я должна была держать язык за зубами. Пели мама узнает… Но Жозеф Бюке напрасно сует свой нос не в свое дело. Это принесет ему несчастье. Так мама сказала вчера вечером.
В этот момент балерины услышали тяжелые, быстрые шаги в коридоре и задыхающийся голос прокричал:
– Сесиль! Сесиль! Ты там?
– Это моя мама! – воскликнула маленькая Жамме. – Что могло случиться?