Графиня де Шаньи, урожденная де Мерож де ла Мартиньер, умерла при родах Рауля, который на двадцать лет был младше Филиппа. Раулю было двенадцать лет, когда умер старый граф. Филипп принимал активное участие в воспитании брата, вначале ему помогали сестры, а затем старая тетушка, которая жила в Бресте и которая привила Раулю вкус к мореплаванию. Молодой человек прошел обучение на борту учебного судна «Борда», с успехом закончил его и отправился в традиционное кругосветное плавание. Он был включен в официальную экспедицию на «Акуле», созданную для поиска в полярных льдах оставшихся в живых от экспедиции «Дартуа», которая пропала три года назад. Пока же Рауль наслаждался отпуском, который был рассчитан на шесть месяцев, и вдовы предместья Сен-Жермен уже жалели этого красивого хрупкого юношу за те тяжелые испытания, которые ему предстояли.
Застенчивость Рауля – так и хочется назвать ее невинностью – была удивительной. Он был избалован своими сестрами и старой теткой, и женское воспитание оставило ему простодушные, очаровательные манеры, которые ничто не могло испортить. Ему шел двадцать второй год, но выглядел он на восемнадцать. У него были небольшие белокурые усы и красивые голубые глаза.
Филипп очень баловал младшего брата. Мало того, он гордился им, с радостью предвкушал его славную карьеру на флоте, где один из их предков, знаменитый Шаньи де ла Рош, был адмиралом. Филипп воспользовался отпуском Рауля, чтобы показать ему Париж. Ведь Рауль почти не знал, что может предложить этот город по части роскошных наслаждений и удовольствий другого рода.
Граф считал, что в возрасте Рауля иметь слишком много добродетели даже вредно. Филипп обладал уравновешенным характером, равномерно совмещал удовольствия с делами, имел безупречные манеры и был неспособен подавать своему брату дурной пример. Он брал его с собой повсюду, даже представил балеринам в Опере. Поговаривали, что Филипп был «в очень тесных отношениях» с Ла Сорелли. Но поскольку граф оставался холостяком и, следовательно, имел много свободного времени, особенно теперь, когда его сестры вышли замуж, несомненно, не было ничего предосудительного в том, что он любил провести час или два после ужина с танцовщицей, которая, хотя и не блистала умом, зато имела самые прекрасные глаза в мире. Кроме того, есть такие места, где настоящий парижанин ранга графа де Шаньи просто обязан показываться, а в то время артистические уборные и комнаты отдыха балерин были одним из этих мест.
В конце концов, Филипп и не взял бы своего брата за кулисы Национальной академии музыки, если бы Рауль не просил его неоднократно об этом с мягкой настойчивостью, о которой граф не раз вспоминал позже.
В тот вечер после овации, которую публика устроила Кристине Доэ, граф, повернувшись к брату, обратил внимание на его необыкновенную бледность и весьма встревожился.
– Разве ты не видишь, она вот-вот упадет в обморок? – взволнованно произнес Рауль.
И это была правда, потому что на сцене Кристину буквально поддерживали партнеры.
– Ты сам вот-вот упадешь в обморок, – заметил Филипп, наклоняясь к брату. – В чем дело? Но Рауль, ничего не ответив, встал.
– Пойдем, – сказал он нетвердым голосом.