– Где?
– На кладбище. Мифруа вздрогнул, еще раз пристально взглянул на Рауля и сказал:
– Конечно, обычно привидения встречаются на кладбище. А что вы делали на кладбище?
– Я понимаю, какими странными покажутся вам мои ответы, – ответил Рауль, – и какой эффект они произведут на вас. Но, пожалуйста, поверьте мне, когда я говорю вам, что я в своем уме. На карту поставлена жизнь самого дорогого для меня человека в мире, такого же, как мой любимый брат Филипп. Я хотел бы убедить вас несколькими словами, потому что время торопит и дорога каждая минута, однако, если я не расскажу вам всю эту странную историю с самого начала, вы мне не поверите. Я расскажу вам все, что знаю о призраке Оперы, но, боюсь, это не так много.
– Расскажите в любом случае! – воскликнули одновременно Ришар и Мушармен, неожиданно заинтересовавшись.
К сожалению, их надежды узнать некоторые детали, которые навели бы их на след мошенника, рухнули: вскоре они должны были признать печальный и очевидный факт, что виконт Рауль де Шаньи полностью потерял рассудок. Эта вся история – Перрос, черепа, зачарованная скрипка – могла родиться только в помутившемся разуме влюбленного.
Было ясно, что и полицейский комиссар Мифруа склонялся к тому, чтобы разделить это мнение. Он, несомненно, положил бы конец хаотическому повествованию Рауля, некоторые идеи которого я изложил в начале этого отчета, если бы обстоятельства не сложились таким образом, что его прервали.
Дверь открылась, и вошел мужчина, одетый необычно – в просторный черный сюртук и лоснящийся поношенный цилиндр, надвинутый до ушей. Мужчина поспешно подошел к Мифруа и сказал ему что-то вполголоса. Несомненно, это был сыщик.
Во время разговора Мифруа не спускал глаз с Рауля. Наконец он сказал ему.
– Мы достаточно поговорили о привидениях. Давайте поговорим о вас, если не возражаете. Вы планировали бежать с Кристиной Доэ сегодня ночью, не правда ли?