– Послушайте. Обещайте никогда не вмешиваться в мои дела, если я докажу, что любим.
– Обещаю, – ответил я без колебаний, потому что был уверен, что подобное доказательство невозможно для такого монстра.
– Хорошо, это совсем просто. Кристина покинет дом, когда сама захочет, и вернется обратно! Да, она вернется обратно по собственной воле! Вернется, потому что любит меня таким, какой я есть.
– О, я сомневаюсь, что она вернется… Но ваш долг – отпустить ее.
– Мой долг, вы, безмерный простак, это моя воля. Моя воля – позволить ей уйти, но она вернется обратно, потому что любит меня. Все закончится свадьбой, свадьбой в церкви Мадлен, вы, безмерный простак! Вы мне поверите, если я скажу, что моя свадебная месса уже написана? Когда услышите «Кирие"Он опять стукнул каблуками по лодке, на этот раз ритмично, и пропел мягко: „Кирие, кирие. Подождите, скоро вы услышите мессу!“ – Послушайте, – сказал я. – Я поверю вам, лишь увидев, как Кристина Доэ покидает дом у озера и возвращается в него по своей собственной, свободной воле.
– И вы никогда больше не станете вмешиваться в мои дела? Очень хорошо, вы увидите это сегодня ночью. Приходите на маскарад. Кристина и я будем там некоторое время. Затем вы можете спрятаться в кладовой и убедиться, что Кристина опять готова пойти за мной проходом коммунаров. – Я буду там.
Если я увижу это, то вынужден буду признать правоту Эрика, потому что красивая женщина имеет право любить самого уродливого монстра, особенно если монстр умеет очаровывать музыкой так, как этот, а красивая женщина оказывается выдающейся певицей.
– А теперь уходите, – сказал Эрик – Мне нужно сделать кое-какие покупки.
И я ушел. Я все еще беспокоился о Кристине Доз, но теперь был поглощен ужасными мыслями и о себе, особенно после того, что Эрик сказал о моем безрассудстве.
«Чем все это закончится?» – спрашивал я себя. И хотя я фаталист, я не мог отделаться от преследующей меня тревоги, громадной ответственности, которую однажды принял на себя, после того как спас жизнь монстра, угрожающего теперь «многим представителям рода человеческого».