– Вы слышали это? – спросил я Рауля. – Там, вот там в углу! Боже мой! Это похоже на какой-то механизм! Вот опять! Ах, если бы у нас был свет! А что если это механизм, который должен все взорвать! Неужели вы не слышите этот потрескивающий звук? Уж не оглохли ли вы?
Рауль и я начали кричать как безумные. Пришпоренные страхом, мы устремились наверх по ступеням, натыкаясь на что-то в темноте. Может быть, люк над нами закрылся и поэтому стало так темно? Нам любой ценой хотелось выбраться из этой темноты, даже если это означало возвращение к смертоносному свету камеры пыток.
Поднявшись на самый верх лестницы, мы обнаружили, что люк открыт, но в камере пыток было так же темно, как и в погребе Эрика. Мы пролезли через люк и поползли по полу камеры пыток, полу, который отделял нас от этого порохового склада. Который все-таки час? Мы кричали, мы звали. Рауль кричал что было мочи: «Кристина! Кристина!» А я звал Эрика, умолял его, напоминал, что спас ему жизнь. Но ничто не отвечало нам, ничто, кроме нашего собственного отчаяния и безумия.
Который час? «Одиннадцать часов завтра ночью!» Мы обсуждали время, пытаясь определить, как долго находились здесь, но не смогли прийти ни к какому заключению. Мои часы давно остановились, но часы Рауля все еще шли. Он сказал мне, что завел их вечером, перед тем как пойти в Оперу. Из этого мы пытались сделать вывод, который позволил бы нам надеяться, что мы еще не достигли роковой минуты.
Я тщетно старался закрыть люк. Малейший звук, который доходил в комнату через него, вызывал у нас болезненное беспокойство. Который час? Ни у кого из нас не было спичек. Но мы должны знать… У Рауля возникла идея разбить стекло на своих часах и пощупать стрелки. Воцарилось молчание, пока он ощупывал стрелки кончиками своих пальцев, по кругу часов определив, где была верхушка циферблата. По расположению стрелок он решил, что сейчас точно одиннадцать часов. Но, может быть, это были не те одиннадцать часов, которых мы боялись. Может быть, у нас еще двенадцать часов впереди.
– Тихо! – сказал я. Мне послышались шаги в соседней комнате.
Я не ошибся. Скрипнула дверь, потом последовали шаги. Кто-то постучал по стене, и мы узнали голос Кристины:
– Рауль! Рауль!
Мы начали говорить через стену. Кристина рыдала. Она не знала, найдет ли еще Рауля в живых Монстр был страшен. Он неистовствовал в ожидании, что Кристина ответит «да», но напрасно. Однако она пообещала сказать, если Эрик отведет ее в камеру пыток. Но он упрямо отказывался, постоянно угрожая всем представителям рода человеческого. Наконец, после долгих часов этого ада, он ушел, оставив ее одну обдумать свое решение в последний раз.
Долгих часов? Который же теперь час?