Я не протестовал, во-первых, потому что не люблю устраивать сцены, а также потому, что думал, что ваши предшественники мсье Дебьенн и Полиньи, которые всегда были добры ко мне, не сказали вам перед уходом о моей повышенной чувствительности. Но в ответ на мою просьбу объясниться они прислали мне письмо, которое доказывает, что вы знакомы с моей книгой инструкций. Поэтому считаю, что вы проявляете ко мне нетерпимое неуважение. Если вы хотите, чтобы мы жили в мире, вам не должно начинать с того, с чего начали вы – отобрали у меня мою ложу!
Сделав эти маленькие замечания, я прошу вас считать меня вашим покорным слугой. Призрак Оперы».
В конверт была вложена вырезка из «Театрального ревю»:
«П. О.: Р, и М, нельзя простить. Мы предупредили их об этом и оставили вашу книгу инструкций. С уважением».
Едва Фирмен Ришар закончил читать письмо, как дверь его кабинета отворилась и вошел Арман Мушармен, держа в руках точно такой же конверт. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Шутка продолжается, – сказал Ришар, – и это уже не смешно.
– Что все это означает? – спросил Мушармен. – Неужели они думают, что мы позволим им сохранить ложу за собой навсегда лишь потому, что они были директорами Оперы?
– Я не намерен позволять им продолжать свой обман дальше, – заявил Ришар.
– Это все довольно безобидно, – заметил Мушармен. – В сущности, чего они хотят? Ложу на сегодня?
Ришар приказал своему секретарю послать Дебьенну и Полиньи билеты в ложу номер пять первого яруса, если она еще не зарезервирована, Ложа оказалась свободной, и билеты были отправлены немедленно. Дебьенн жил на углу улицы Скриба и бульвара Капуцинов, Полиньи – на улице Обера. Оба письма, подписанных призраком, были отправлены из почтового отделения на бульваре Капуцинов. Мушармен заметил это, рассматривая конверты.