«Дорогие импресарио! Благодарю вас. Восхитительный вечер. Доэ прелестна. С хорами необходимо поработать. Карлотта изумительна. Скоро напишу вам о 240 000 франков или, точнее, о 243 424 франках 70 сантимах. Дебьенн и Полиньи прислали мне 6575 франков за первые десять дней выплаты в счет этого года, поскольку они прекратили свою деятельность вечером десятого. Ваш покорный слуга П. О.» Они получили также письмо от Дебьенна и Полиньи:
«Мсье! Благодарим вас за доброту, во вы легко поймете, что перспектива вновь послушать „Фауста“, какой бы приятной она ни была для бывших директоров Оперы, не может заставить нас забыть, что мы не имеем права занимать ложу номер пять первого яруса. Вы знаете, кому эта ложа принадлежит, ибо мы говорили о ней с вами, когда перечитывали книгу инструкций последний раз. Посему отсылаем вас к последнему параграфу статьи 63. Примите, мсье…» – Они начинают действовать мне на нервы! – грубо сказал Ришар, вырывая письмо из рук Мушармена.
В этот же вечер ложа номер пять была сдана.
Придя в свой кабинет на следующий день, Ришар и Мушармен нашли на столе отчет контролера Оперы относительно событий, которые имели место накануне вечером в ложе номер пять. Вот наиболее существенный отрывок из этого короткого отчета:
«Дважды в этот вечер, в начале и в середине второго акта, мне пришлось вызывать полицейского, чтобы удалить лиц, занимавших ложу No 5 первого яруса, которые прибыли в начале второго акта. Они нарушали порядок своим громким смехом и глупыми замечаниями. Раздавались крики „Тише!“, и публика начинала протестовать. Я пошел в ложу и сделал необходимые замечания. Занимавшие ложу люди вели себя крайне глупо и казались не в своем уме. Я предупредил их, что, если нарушение порядка повторится, мне придется удалить их. Выйдя из ложи, я опять услышал смех и протесты публики. Я вернулся обратно с полицейским, который заставил этих людей покинуть ложу. Все еще смеясь, они сказали, что останутся в холле до тех пор, пока им не вернут деньги. В конце концов они успокоились, и я позволил им вернуться в ложу. Смех немедленно возобновился, и я удалил их на этот раз окончательно».
– Пошлите за контролером, – сказал Ришар своему секретарю, который первым прочитал отчет и уже сделал на нем пометки синим карандашом.
Секретарь, мсье Реми, понятливый и робкий в присутствии директора, был интеллигентным, элегантным молодым человеком двадцати четырех лет. Он носил тонкие усы, одевался безупречно (даже днем носил сюртук) и получал жалованье в две тысячи четыреста франков в год. Он выискивал в газетах полезную информацию, отвечал на письма, распределял ложи и пригласительные билеты, назначал встречи, говорил с людьми, ожидавшими директора, навещал больных артистов, подыскивал дублеров, вел переписку с главами департаментов, но его главной обязанностью было служить своего рода замком дверей кабинета директора.
Реми уже послал за контролером. Немного обеспокоенный, тот вошел в кабинет Ришара.
– Расскажите нам, что же все-таки произошло, – грубо сказал Ришар.
Контролер смутился и показал на свой отчет.