– И уволите всех конюхов?
– Да-да, конечно. До свидания.
Лахеналь поклонился и вышел.
Ришар пребывал в крайней степени раздражения.
– Немедленно снимите этого идиота с платежной ведомости, – приказал он Мерсье.
– Он друг представителя правительства, – осмелился вставить тот. – И каждый день выпивает в кафе Тортони с Лажреном, Шоллем и Пертрюсе, который убил льва, – добавил Мушармен. – – Вся пресса навалится на нас! Он начнет болтать о призраке, и мы станем посмешищем. Тогда мы погибли.
– Хорошо, давайте не будем больше об этом говорить, – уступил Ришар.
В этот момент дверь распахнулась и в комнату ворвалась мадам Жири с конвертом в руке:
– Извините меня, мсье, но сегодня утром я получила письмо от призрака Оперы, в котором говорится, чтобы я зашла к вам. У вас есть что-то… Она не закончила свою сентенцию, увидев лицо Ришара. Казалось, он сейчас взорвется. Но пока единственными внешними признаками гнева, кипящего внутри, был цвет его лица и сверкание молний в глазах. Он ничего не сказал. Он был не способен говорить. Неожиданно он перешел к действию. Сначала схватил левой рукой неряшливую мадам Жири и повернул ее таким быстрым, неожиданным полукругом, что та издала отчаянный крик, затем правая нога Ришара оставила отпечаток подошвы на черной тафте юбки, которая, определенно, никогда раньше не подвергалась такому надругательству в таком месте.
Все произошло так быстро, что мадам Жири, оказавшись в коридоре, все еще была ошеломлена и, казалось, не понимала, что случилось. Вдруг она сразу все осознала, и Опера огласилась ее возмущенным визгом, горячими протестами и угрозами. Потребовалось три молодых человека, чтобы спустить ее по лестнице, и два полицейских, чтобы вывести на улицу.