Он с жадностью набросился на пенсне, поглаживая пальцами выпуклости стекол… Потом взглянул на меня, и в глазах его я увидел ужас.
– О!.. О!..
Он без конца повторял свое «О!.. О!..», словно осенившая его догадка чуть не лишила его рассудка…
Вид у него и в самом деле был безумный, он встал и, положив мне руку на плечо, сказал:
– Это пенсне сведет меня с ума, ибо такое вполне допустимо… Да, да, допустимо, если рассуждать математически… Но если рассуждать по-человечески, этого никак не может быть… или же… или же… или же…
В дверь комнаты тихонько стукнули два раза, Рультабий приоткрыл ее и кого-то впустил. Я узнал жену сторожа, которую видел на допросе во флигеле, и очень удивился, так как полагал, что она все еще сидит под замком.
– В щели, между паркетинами! – едва слышно прошептала женщина.
– Спасибо, – сказал в ответ Рультабий, и женщина тут же удалилась.
Тщательно заперев за ней дверь, Рультабий вернулся ко мне и с растерянным видом произнес совсем непонятные слова:
– Но раз это математически возможно, почему бы и по-человечески этому не быть!.. А если это возможно по-человечески, то дело просто потрясающее!