– Так вот, сударь! – начал мой друг в такой торжественной тишине, что я и не припомню, доводилось ли мне когда-либо видеть что-нибудь подобное. – Я уже говорил вам, что этот угол двора был практически заперт со всех сторон и что преступник не имел никакой возможности ускользнуть оттуда, ибо те, кто преследовал убийцу, непременно заметили бы его. Это истинная правда. Когда мы собрались там, на этом квадрате в конце двора, убийца все еще находился среди нас!
– И вы его не видели!.. То же самое утверждает прокуратура…
– Нет, господин председатель, мы все его видели! – воскликнул Рультабий.
– И не задержали его!..
– Один только я знал, что он и есть убийца. А мне надо было оставить его на свободе! И потом, в тот момент у меня не было иных доказательств, кроме здравого смысла! Да, только здравый смысл убеждал меня в том, что убийца здесь, рядом, и что мы видим его. Понадобилось время, чтобы сегодня появилась возможность представить суду неопровержимое доказательство, которое, я в этом не сомневаюсь, удовлетворит всех.
– Так говорите же, говорите, сударь! Назовите нам имя убийцы, – не выдержал председательствующий.
– Вы отыщете его среди тех, кто находился в том самом углу двора, – сказал в ответ Рультабий, который, видимо, не собирался спешить…
Присутствующие начали проявлять нетерпение, в зале послышался шепот:
– Имя! Имя…
В ответ на это, тоном, за который его следовало бы отхлестать по щекам, Рультабий сказал: