Да, там стоит Хрисанф перед священным камнем; меч, который он держит в руках, обагрен кровью; у подножия статуи Муссагета лежат два обнаженных человека, головы запрокинуты назад, зияют красные раны на горле...
Ужас! Ужас! Я их узнал: это моряки с «Минотавра».
Две багряных струи ниспадают по белому камню и оставляют липкие, извилистые следы на влажном песке.
Я опоздал! Это племя жадных волков уже осуществило свои извращенные желания. Напрасно стараться вырвать жертвы из их когтей, они уже обращены в обескровленные трупы.
На мгновение меня охватило оцепенение, — свершилось то, что я надеялся предупредить.
Медленно погасает день, безучастный к только что совершившемуся преступлению.
Как в полусне, я вижу, как суетливо копошатся там женщины, колебля длинными, гибкими пальмовыми ветвями. Ветер развевает дым, подымающийся от ритуальных треножников, и до меня долетает острый запах, от которого сжимается горло... Я различаю отчетливо только две красных полосы, струящиеся по земле...
Солнце, заходя за горизонт, накинуло на море красное покрывало, запятнавшее красными отсветами собравшихся на берегу бледных людей.
Все вижу я окутанным ореолом. Вот стоит «Минотавр» между берегом и морем водорослей. Как гигантская паутина, протягивает Саргассово море свои бесчисленные нити в ожидании новой добычи, которая неизбежно попадет на этот берег, где разыграется снова ужасная трагедия, а кровавое завершение ее будет здесь, на этом камне.
Этот камень, которому покровительствует статуя Аполлона, ужасный символ мировоззрения этого вырождающегося народа, совершающего самое низкое, суеверное убийство во имя разума!.. Как мог я хоть на мгновение соблазниться лживыми теориями этой цивилизации дегенератов!