— Стой, — остановил майор. — Он может быть в самом деле сдох, тогда его и крестить нечего.
Исаака вынесли.
Очередь дошла до меня. При первом же ударе я потерял сознание… Потом я открыл глаза. Все вокруг меня было в красно-кровавом тумане, и я чувствовал, что меня режут на части. «Вот разрежут сейчас на кусочки, — промелькнуло у меня в голове, — и я умру… скорей бы уж…» Я опять потерял сознание…
Когда я очнулся, кровавого тумана не было, и я заметил, что лежу на сене, подле меня стоит кружка с водой и лежит кусок хлеба… Хотелось испить воды, но я не в силах был подняться.
— Ну, ты, жидовское отродье, — услышал я грубый окрик, — принимаешь православие?!
Слово «православие» полоснуло меня по сердцу хуже розги. Я зажмурил глаза и притворился спящим.
— Говори! — ударил меня ногой полковник.
Мне казалось, что сейчас он меня раздавит своим тяжелым со шпорой сапогом, как давят пресмыкающееся.
— В карцер! — приказал полковник.
Меня понесли, бросили на пол. Я снова потерял сознание…