— Ага, жид, замерз. Жид! жид!
Я молчал. Во мне поднималось раздражение. Я готов был его ударить. Но он был дворянин, и поэтому никто, даже начальство, не имел права его бить. Он грубо злоупотреблял своим положением, и все избегали столкновения с ним. Видя, что я не обращаю на него внимания, он стал еще хуже приставать:
— Ага, жид, замерз. Жид! Жид!
— Константинов, чего ты пристал? — сказал я. — Проваливай своей дорогой… тебя не трогают, и ты не приставай…
— Ага, замерз. Жид! Жид! Жид! — и дергал меня то за рукав, то за воротник, то за фалды шинели.
Я от него убегал. Он за мной. От обиды и досады у меня выступили слезы.
— Чего ты пристал к нему? — вступились другие кантонисты.
— Он тебя не трогает…
— Жид! Жид! Жид!.. Свиное ухо. — Константинов дернул меня за ухо.
Я круто повернулся и ударил его по лицу.