— Чорт его возьми!.. — выругался он. — Вот так командир!.. — и еще крепче выругался.
Мы все окружили его тесным кольцом.
«Ага, — подумал я, — теперь мы узнаем, что он проделывал с Куцым».
— С таким командиром я служить не буду… — продолжал вахмистр. — Это только Куцый мог служить с ним… Я не таков… Много встречал я на своем веку прохвостов, но этакого еще не видел…
— В чем дело, Дмитрий Николаич? — забрасывали его со всех сторон вопросами.
— Расскажите, что случилось?
— Прихожу к нему, а он лежит на кровати голый: — «Что, с рапортом пришел? — спрашивает он. — Ну, рапортуй моей ж…» — И встал ко мне раком… Я опешил. Шутит он, думаю, или с ума спятил?!. — «Чего-ж ты не рапортуешь?!. — кричит он. — „Ваше благородие“, — говорю я, — так не полагается по воинскому уставу». — «Что?! — гаркнул он и выругался матерно. — Я тебя засеку! Рапортуй». — Вот идол… И денщик, видно, у него такая же стерва…
— И вы ему рапортовали?.. — спросил я.
— Сегодня да. Но завтра я ему отрапортую по-другому.
На следующий день вахмистр вызвал к себе меня, Иванченко и Федюкина.